Эксперты об акциях художника Петра Павленского: «Малевич и супрематисты просто были не такими дерзкими»

Нигина Бероева/Reuters

Петр Павленский в очередной раз выступил в Москве с провокационной акцией — на этот раз поджог. Художник-акционист подпалил центральный вход в здание ФСБ на Лубянке. Впрочем, поджог — громко сказано. Он использовал лишь одну канистру бензина, так что дверь ФСБ сильно не пострадала — так, слегка покрылась копотью. Павленский вместе с журналистами, снимавшими акцию, был почти сразу же задержан. Представителей СМИ отпустили после допроса, а против художника полиция завела уголовное дело по части 2 статьи 214 УК РФ («Вандализм»). По этой статье ему грозит до трех лет колонии.

О том, что это было — пустой эпатаж или очередной акт искусства в исполнении художника, мы спросили экспертов. Их мнения разделились: одни считают, что Павленский попросту вандал и манипулятор, а другие констатируют: представление о том, что искусство должно быть исключительно созидательным, безбожно устарело.

Куратор, искусствовед Вера Трахтенберг

Деятельность Петра Павленского – это ряд продуманных акций, в которых он делает свое высказывание как художник, а не как активист. По форме это может быть похоже на гражданский активизм, но по смыслу это акционизм, часто радикальный и напоминающий венских акционистов.

Павленский не разрушал ничего, кроме своего тела, которое становилось инструментом в выбранной им форме, именно через свое тело он и транслировал свои высказывания. Искусство вообще никому и ничего не должно, но и зритель ничего ему не должен – в том числе, зритель не обязан это искусство понимать или восхищаться им. Сегодня это вообще очень сложный вопрос, как выстроить диалог со зрителем.

Выбор Павленского – это его ответственность. В современной России огромное множество художников, работающих вне политического контекста. Это их выбор. Да, о них меньше пишут в СМИ, но это не значит, что их нет.

Художник Александр Захаров

Несомненно, Петр Павленский, в первую очередь, художник, а не гражданский активист. Художник – однозначно – потому что он все пропускает через себя, его акции – это не просто заявление, а произведение искусства, и в том числе по силе воздействия.

Жанр, в котором он работает, – акционизм, нацелен на то, чтобы привести зрителя в состояние неравновесия, заставить его прикоснуться к иному пространству, показать ему другой, небытовой мир. Это можно делать не только через созидание, но и через деструкцию и негативные эмоции.

Важно понимать, что Павленский работает для той аудитории, которая настроена на ту же волну, что и он. У нас почему-то есть постоянная попытка внедрения в чужие пространства, принято думать, что любые творческие проявления – от Киркорова до Шнитке – должны захватывать обширную аудиторию. Павленский же сориентирован на аудитории своего круга, и в этом контексте его акции успешны.

Искусствовед и редактор культурного раздела информационного портала Москва 24 Екатерина Кинякина

Акция Павленского вызвала шкал восхищения в соцсетях, просто бурю эмоций. С одной стороны, это действие принципа «хлеба и зрелищ», провокация, а формально – вандализм. Но одно дело вандализм на детской площадке, а другое – Павленский, ведь всем совершенно понятно, зачем он это делает и что хочет этим сказать. Тезис о том, что искусство должно быть только созидательным, не актуален с начала XX века. Малевич и супрематисты просто были не такими дерзкими.

Через месяц, в декабре, исполнится 100 лет Черному квадрату, кстати. Мы просто на новом витке истории. Это ведь процесс создания «смыслов» и «контекстов», а в нашем виртуальном мире смыслы и есть главный товар, валюта и объект искусства.

В России может быть прекрасное внеполитическое искусство. При том его может делать тот же Павленский или Pussy Riot. Всегда есть возможность как выразить политическую агрессию, так и подчеркнуть свою аполитичность. Другое дело – вопрос известности. Павленский-Герострат в этом смысле пика своей популярности уже, конечно, достиг. Книга Фуко «Надзирать и наказывать» начинается с 15-страничного описания казни человека, совершившего попытку покушения на короля (незадолго до Великой Французской революции), с раздиранием плоти щипцами и выворачиванием суставов.

И многотысячная толпа наблюдает за этим зрелищем, приходя в исступление. Так вот, я хочу сказать, что наша площадь казни – Facebook, где 2000 человек Павленского поддерживает и сочувствует ему, а все остальные жаждут расправы.

Куратор, коллекционер, директор галереи «73 улица» Елена Комаренко

Поощрять подобного рода акты нельзя. Сегодня это дешевый способ привлечь к себе внимание, противопоставив себя обществу, а завтра – экстремизм. Акционизм в форме оскорбления социальных устоев или нарушения законодательства – это не форма творческого самовыражения, а проявление психиатрических отклонений. Амбиции так называемого художника до такой степени превалируют над здравым смыслом, что он перестает видеть культурные границы.

Самый простой способ привлечь внимание к своей персоне – разрубить икону, раздеться догола, оскорбить кого-то. Шедевр создать гораздо труднее. Манипуляции сознанием. Пустота. Не искусство.

Художник, куратор Владимир Потапов

Спорить тут нечего – это классический акционизм, который давно является одной из форм искусства. Любое действие/бездействие может быть искусством, если оно заявлено как художественное высказывание – это так называемый перформативный акт. Важность этой акции состоит в том, что один человек, в данном случае – художник, пытается противостоять целой системе. Он выражает свое отношение к ней, используя художественный язык, причем такой, который максимально резонирует в обществе. Например, то же самое можно было бы изобразить на холсте или в виде инсталляции но, как мы понимаем, подобного резонанса не произошло бы. Благодаря тому, что данная форма имеет все шансы попасть на первую страницу любого СМИ, в том числе и иностранного, здесь есть еще и определенное манипулирование СМИ, которое «ведется» на такие события, то есть оно используемо. Но это вторично в данном случае. Главным остается программное противостояние индивидуума политической системе. Безусловно это подвиг.

Любое искусство можно рассматривать через оптику политического. В этом случае особенное значение приобретает текущий политический фон. В нашем случае он очевидно активный, что неминуемо влияет на прочтение любого художественного действия. В этих обстоятельствах позиция художника относительного текущего политического режима становится архиважной – остается ли он пассивен или прямо реагирует в своих художественных практиках. Например, есть такая форма протеста как голодовка, и иначе, чем как протест, она не читается, или сожжение чучела политика или флага – это протест против действий или намерений конкретных лиц, властей, государств. Шире, чем протест эти акты не считываются – в них самих уже заложены собственные границы активистского и гражданского. Но если это делается художником, то данное действие приобретает художественное значение, и поэтому уже рассматривается как художественное событие, к которому предъявляются художественные критерии.

Я считаю, что художник обязан фиксировать свое время, выявлять его суть, и тут совсем не важно, является ли оно радикально репрессивным или демократическим. А политика вмешивалась всегда, нужно понимать, что отношения художника и власти были, есть и будут сложными и напряженными – от коллаборационизма до антагонизма. Это нормально.

Сам художник прокомментировал свою акцию так: «Горящая дверь Лубянки» — это перчатка, которую бросает общество в лицо террористической угрозе. Федеральная служба безопасности действует методом непрерывного террора и удерживает власть над 146 000 000 человек. Страх превращает свободных людей в слипшуюся массу разрозненных тел.

Угроза неизбежной расправы нависает над каждым, кто находится в пределах досягаемости для устройств наружного наблюдения, прослушивания разговоров и границ паспортного контроля. Военные суды ликвидируют любые проявления свободы воли. Но терроризм может существовать лишь за счет животного инстинкта страха. Пойти против этого инстинкта человека заставляет безусловный защитный рефлекс. Это рефлекс борьбы за собственную жизнь. А жизнь стоит того, чтобы начать за нее бороться».

Как известно, «Горящая дверь Лубянки» – не первая акция 31-летного художника, и не первое задержание. Его привлекали и к уголовной, и к административной ответственности, а также проводили психиатрические экспертизы, которые признавали его вменяемым.

В 2012 году Павленский участвовал в пикете у Казанского собора в поддержку участниц Pussy Riot с зашитым ртом. В следующем году он устроил у Заксобрания Петербурга акцию «Туша», голым замотавшись в колючую проволоку в знак протеста против репрессий властей.

В ноябре 2013 года последовала новая акция: Павленский в День полиции прибил свою мошонку гвоздем к каменной брусчатке московской Красной площади. Это была, пожалуй, одна из самых громких акций художника. Многих до сих пор передергивает при упоминании мошонки, прибитой к земле. Но, кстати, если кто не знал, отверстие для гвоздя в мошонке было сформировано заранее, а не так, что он прямо-таки сел и пробил в себе дыру… Павленский, хотя и эпатирует, но все же делает это, будучи явно в здравом уме.

В феврале 2014 года художник участвовал в коллективной акции «Свобода». Ее участники сложили и подожгли на Мало-Конюшенном мосту в Петербурге сотни автомобильных покрышек, сопровождая это ударами по металлическим листам.

Осенью того же года Павленский отрезал себе мочку уха, сидя на заборе института психиатрии им. Сербского в Москве. Таким образом активист протестовал против использования психиатрии в политических целях.{:}

Об авторе Яна141 Статьи
По профессии - журналист, по призванию - кухонный философ. Обожатель Москвы и бунтарь. Фрустрирующий гедонист.

Оставьте комментарий

Что вы об этом думаете?