Скажи мне, кто твой друг…

С ЛЮБОВЬЮ К МОЕМУ ГОРОДУ

Первую половину своей жизни я провела в тесном окружении узкого круга людей, с которыми мы ежедневно проводили вместе по семь часов на школьных занятиях. Тогда мне казалось, что и по окончании школы мы останемся близки и будем наблюдать за переменами в жизни друг друга, вместе становиться взрослыми. Наше богатое девчачье воображение рисовало нам себя взрослых за рулем кабриолетов, в стильных нарядах и красной помаде.

Что касается мальчиков, мы с легкостью представляли, как даже в глубокой старости, лет эдак в двадцать (да, двадцать лет представляются недостижимым возрастом, когда тебе 12, и ты не дорос еще даже до полутора метров в высоту), все еще будем лазать вместе по заборам, а вечерами играть в мяч – словом, жить обычной жизнью…

Нас было четверо подруг, и мы были очень близки – во всяком случае, тогда именно это считалось близостью: мы часами болтали по телефону и вместе ходили в уборную «делать свои дела», обсуждали парней и плакались друг другу в жилетку, строили планы на будущее и следили за гастрольным графиком Backstreet Boys, делились идеями безумных научных проектов и разучивали танцевальные номера…


Летом мы прилипали друг к другу, как банные листы, проводя вместе долгие дни напролет, если, конечно, кому-то из нас не выпадала возможность поехать куда-нибудь на каникулы. В этом случае мы на время расставались, а при встрече обрушивали друг на друга шквал невообразимых историй с бесчисленными преувеличениями, хвастались новыми наклейками, которые мы все коллекционировали в те времена, и дарили друг другу безделушки из путешествий.

С наступлением пубертатного периода я стала ловить себя на мысли, что не вполне разделяю ценности своих друзей, и их модели поведения далеки от того, что я считаю правильным. Они делили людей на основе каких-то их особенностей, что часто казалось мне несправедливым, но бросаясь на защиту обиженных и угнетенных, я сама осталась за бортом.

Они часами могли обсуждать, что сказал тот и что сделал этот. Я просто не могла это выносить, и часто уходила гулять одна, что, конечно, порождало кучу гадких сплетен. Меня, всю из себя поборника человеческих прав и ценностей, сослали в небытие.

Так, к первым пятнадцати годам жизни я усвоила, что дружба проистекает из умения предоставить возможность себе и людям быть такими, какие они есть, из умения наслаждаться моментом и позволить людям дать тебе, что они могут и не ждать от них невозможного.

[fb_plugin page href=https://www.facebook.com/moskvaer/]

В течение второго пятнадцатилетия состоялся мой переезд в Москву, где в вопросах человеческих взаимоотношений мне пришлось учить все уроки заново. Здесь меня не ждали друзья детства, и все знакомства пришлось начинать с нуля. Правила игры тут оказались совершенно другими, и их мне предстояло усвоить.

Это оказалось нелегко, учитывая специфику менталитета – с незнакомыми людьми москвичи холодны, расчетливы и склонны тщательно фильтровать контакты, проверяя людей на их соответствие своему видению мира, прежде чем выделить им место в собственной жизни и время в своем плотном графике.

Все это оказалось совершенно ново для меня, привыкшей заводить дружбу легко и спонтанно. Ведь не всегда отношения, начавшиеся с попытки глубокого анализа в начале, перетекают в глубокую дружбу в дальнейшем? Если поспешные выводы могут оказаться ложными, не стоит ли просто довериться интуиции? Ведь о том, что за человек перед вами, вернее судить по блеску его глаз, а не его политическим воззрениям, работе и прочим классовым паттернам.

Я, конечно, могу преувеличивать, но, честно говоря, я привыкла к несколько иному формату общения – тому, где люди собираются на ужин, чтобы просто разделить друг с другом свои радости и печали, достижения и потери, свои новые шаги…; тому, где люди ценят каждую минуту, проведенную вместе, выкладываясь в общении на все 120% и стараясь каждую встречу сделать незабываемой.

Что ж, когда один твой друг – журналист, вечно странствующий по горячим точкам в поисках острых сюжетов, а другие – айтишники, плотно приваренные к своим компьютерам и проводящие полжизни за написанием кодов, тебе не остается ничего другого, как считать каждую возможность встречи эксклюзивной и стараться их не упускать. И еще потому, что ты буквально физически ощущаешь, как время ускользает.


Стиль общения, с которым я столкнулась в Москве, совершенно иной. Люди здесь жаждут лицезреть твоих демонов, твою темноту. Они хотят увидеть тебя в худших проявлениях, и только тогда решат, хотят они иметь с тобой дело или нет. Люди здесь хотят точно знать, что ты стоишь того, чтобы тратить на тебя время. Они изучают тебя медленно и дотошно.

И я уже почти поверила, что это – правильно.

Вот-вот, уже почти…

Я нахожусь в этом городе уже около полугода, и до сих пор не понимаю, как себя вести в подобных условиях. Стоит ли придавать значение поведенческим моделям общества и подстраиваться под новый для себя формат, или стоит просто подождать, когда нужные и подходящие именно мне люди появятся в моей жизни в тех или иных ролях?

А я очень хочу верить, что они появятся. Те, кто примут меня со всеми недостатками, те, кто будут «своими в доску», близкими и не подвергающими интерпретации мои действия или воззрения, те, с кем можно будет проводить вместе долгое время, не утомляясь, не опустошая себя и не надевая маски.

Аминь.

Друг Liz

Об авторе Elizabeth8 Статьи
Элизабет Басс провела последние четыре года в путешествиях по Азии, а полгода назад решилась на переезд в Москву. Хотя Россия - ее вторая родина, наряду с Бангладеш, Лиз только теперь начинает открывать для себя, что значит "быть русским".

Оставьте комментарий

Что вы об этом думаете?